Отложена на стол ещё одна книга, прожита ещё одна история, и это пережитое горит изнутри.
В своём романе Фицджеральд вспарывает скальпелем и оплакивает "американскую мечту" того времени (да и не только того, чего уж там), её великолепие и недостижимость, пороки и фальшивость, ведь головокружительная атмосфера праздника расцветает на фоне катастрофы и банкротства, банкротства души - вот что самое печальное. Ведь кто из героев остался счастлив? Это роман о декадансе. Декадансе любви, декадансе мечты. Как контрастно и грустно-парадоксально: самое великое чувство - любовь - растрачено впустую ради глупой, поверхностной женщины, и привело оно в пропасть.
Мне необыкновенно понравился и сюжет, и язык, стиль повествования - испещрённый подробностями (но не лишними деталями), интересными мыслями и житейскими наблюдениями и порой чрезмерно пафосными метафорами, он красив и точен, позволяет увидеть всё происходящее живо и ярко перед глазами. Многие из метафор и цитат запомнились и вызывали у меня в душе приятный резонанс.
Гэтсби - рыцарь печального образа своего времени, он придумал мечту и был по-детски верен ей; он во многом оказался большим ребёнком, который не желал мириться с реалиями мира и жил в своём собственном. "Никакая ощутимая, реальная прелесть не может сравниваться с тем, что способен накопить человек в глубинах своей фантазии..."
Тримальхион - до чего точная параллель, а может, и прообраз.
И этот зелёный огонёк, который поддерживал в нём надежду, был его единственной путеводной звездой... Что было достойно уважения, так эта непоколебимая верность. И смерть его - апогей этой верности, ставшей безнадежной, бессмысленной.
"Раньше, когда Дэзи была так невероятно далеко, ему чудилось, что этот огонек горит где-то совсем рядом с ней, чуть ли не касается ее. Он смотрел на него, как на звездочку, мерцающую в соседстве с луной. Теперь это был просто фонарь на причале. Одним талисманом стало меньше."
И кто мог знать, что он падёт не за свои аферы, не за любовь к чужой жене, что было бы слишком клишированно, а из-за нелепой случайности, за чужую вину. А женщина, ради которой он ждал столько лет, малодушно сдалась, ведь "нет смятения более опустошительного, чем смятение неглубокой души", и осталась в своём тепличном мире богатства, снобизма и орхидей с таким же малодушным человеком.
"Они были беспечными существами, Том и Дэзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или еще что-то, на чем держался их союз, предоставляя другим убирать за ними."
Занятно то, что душа Гэтсби для нас более открыта, а ближе к концу и вовсе распахнута настежь, но она не оставляет места для раскрытия души рассказчика, от первого лица которого ведётся повествование. Он словно ограждён от нас невидимой стеной, не впуская в глубины своих переживаний и чувств, ограничиваясь ролью наблюдателя и моралиста и сообщая о себе ровно столько, сколько недостаёт для мозаики общей картины, и ни паззлом больше.
Это история красочная, сверкающая ночными огнями, но в то же время и драматичная, где чувственность переплетена с безысходностью, и что для меня очень важно - здесь присутствует именно человеческая трагедия. На мой взгляд, это то, что придаёт искусству рельефную выпуклость и жизненность, дыхание жизни. Счастье может быть наигранным, как и грусть, да и трагедия может быть раздута из ничего, но когда это действительно трагедия человеческого существа, трагедия не шаблонная, именно тогда рождается вера автору.
В своём романе Фицджеральд вспарывает скальпелем и оплакивает "американскую мечту" того времени (да и не только того, чего уж там), её великолепие и недостижимость, пороки и фальшивость, ведь головокружительная атмосфера праздника расцветает на фоне катастрофы и банкротства, банкротства души - вот что самое печальное. Ведь кто из героев остался счастлив? Это роман о декадансе. Декадансе любви, декадансе мечты. Как контрастно и грустно-парадоксально: самое великое чувство - любовь - растрачено впустую ради глупой, поверхностной женщины, и привело оно в пропасть.
Мне необыкновенно понравился и сюжет, и язык, стиль повествования - испещрённый подробностями (но не лишними деталями), интересными мыслями и житейскими наблюдениями и порой чрезмерно пафосными метафорами, он красив и точен, позволяет увидеть всё происходящее живо и ярко перед глазами. Многие из метафор и цитат запомнились и вызывали у меня в душе приятный резонанс.
Гэтсби - рыцарь печального образа своего времени, он придумал мечту и был по-детски верен ей; он во многом оказался большим ребёнком, который не желал мириться с реалиями мира и жил в своём собственном. "Никакая ощутимая, реальная прелесть не может сравниваться с тем, что способен накопить человек в глубинах своей фантазии..."
Тримальхион - до чего точная параллель, а может, и прообраз.
И этот зелёный огонёк, который поддерживал в нём надежду, был его единственной путеводной звездой... Что было достойно уважения, так эта непоколебимая верность. И смерть его - апогей этой верности, ставшей безнадежной, бессмысленной.
"Раньше, когда Дэзи была так невероятно далеко, ему чудилось, что этот огонек горит где-то совсем рядом с ней, чуть ли не касается ее. Он смотрел на него, как на звездочку, мерцающую в соседстве с луной. Теперь это был просто фонарь на причале. Одним талисманом стало меньше."
И кто мог знать, что он падёт не за свои аферы, не за любовь к чужой жене, что было бы слишком клишированно, а из-за нелепой случайности, за чужую вину. А женщина, ради которой он ждал столько лет, малодушно сдалась, ведь "нет смятения более опустошительного, чем смятение неглубокой души", и осталась в своём тепличном мире богатства, снобизма и орхидей с таким же малодушным человеком.
"Они были беспечными существами, Том и Дэзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или еще что-то, на чем держался их союз, предоставляя другим убирать за ними."
Занятно то, что душа Гэтсби для нас более открыта, а ближе к концу и вовсе распахнута настежь, но она не оставляет места для раскрытия души рассказчика, от первого лица которого ведётся повествование. Он словно ограждён от нас невидимой стеной, не впуская в глубины своих переживаний и чувств, ограничиваясь ролью наблюдателя и моралиста и сообщая о себе ровно столько, сколько недостаёт для мозаики общей картины, и ни паззлом больше.
Это история красочная, сверкающая ночными огнями, но в то же время и драматичная, где чувственность переплетена с безысходностью, и что для меня очень важно - здесь присутствует именно человеческая трагедия. На мой взгляд, это то, что придаёт искусству рельефную выпуклость и жизненность, дыхание жизни. Счастье может быть наигранным, как и грусть, да и трагедия может быть раздута из ничего, но когда это действительно трагедия человеческого существа, трагедия не шаблонная, именно тогда рождается вера автору.
